Радикализация и дерадикализация: изучение опыта иностранных боевиков-террористов (Афзал Ашраф, Индира Асланова, 2021)

РЕЗЮМЕ

Данное исследование основано на интервью с 38 иностранными боевиками-террористами (ИБТ), которые, предположительно, отправились воевать в Сирию, в основном, в составе МТО «Джебхат ан-Нусра» (ДН), и, в меньшей степени, ИГИЛ и других террористических групп. Эти интервью были дополнены интервью с семьями ИБТ и проанализированы совместно с экспертами гражданского общества. Для обеспечения объективного сбора данных и совместного и прямолинейного подхода со стороны интервьюируемых были применены концептуальные рамки, включающие устоявшиеся теории социальных наук. Исследование дало следующие результаты:

  • практически нет свидетельств саморадикализации. Почти все ИБТ подверглись радикализации и последующей мобилизации в результате контактов с другими людьми, не последнюю роль в данном процессе сыграли социальные сети;
  • семьи играли значительную роль как при радикализации, так и при дерадикализации;
  • в некоторых регионах очаги радикализации возникли, скорее всего, под влиянием определенных идеологов или террористических лидеров, как, например, Сирожиддин Мухтаров (также известный как Абу Салох);
  • в исследованных сообществах идея возрождения халифата распространялась еще до появления ИГИЛ. «Хизб ут-Тахрир» внушала своим последователям идеологию политического ислама задолго до того, как ИГИЛ придало этой идее материальную форму в виде образования своего «исламского» государства;
  • идея вероотступничества, усиленная исламистами, стала основным элементом нарративов радикализации. Данный нарратив пережил сирийский конфликт и, при отсутствии противодействия, будет представлять потенциальную угрозу социальной сплоченности и свободе вероисповедания в Кыргызстане;
  • в первые годы сирийского конфликта граждане свободно перемещались между Кыргызстаном и Сирией, тем самым создав феномен ИБТ внутри страны. Были организованы тайные сети для вербовки, радикализации, обучения и транспортировки ИБТ в Сирию, в основном, из стран, где граждане Кыргызстана находились в трудовой миграции;
  • сообщества, созданные трудовыми мигрантами из Кыргызстана, сыграли значительную роль в радикализации, как прямо, так и косвенно:
    • подавляющее большинство ИБТ составляли мигранты, главным образом, проживающие в России и Турции и, в меньшей степени, в Казахстане. Одного человека завербовали, когда он работал в Южной Корее. По утверждению семьи одного из респондентов, он был из числа многих граждан Центральной Азии, кого завербовали, индоктринировали и направили в зону ближневосточного конфликта из Кореи;
    • часть ИБТ из числа трудовых мигрантов работали за рубежом вместе с членами своих семей;
  • несмотря на то, что в некоторых случаях семья сыграла роль фонового фактора в решении определенных опрошенных стать ИБТ, семьи также повлияли на решение многих ИБТ вернуться в Кыргызстан. Некоторые семьи выразили готовность помочь в дерадикализации и реабилитации этих ИБТ. Однако в настоящее время данные семьи нуждаются в поддержке в виде предоставления информации, консультирования и ресурсов, которые помогли бы им справиться с возникающими проблемами;
  • преобладающий нарратив, используемый вербовщиками и наглядно повторяемый в видеороликах в интернете, использует два подхода. Первый формирует чувство долга: все мусульмане - одна семья и должны помогать защищать друг друга. Второй создает чувство морального негодования против ответственных (шиитов, власти Асада) за убийства и изнасилования женщин и детей;
  • жажда новых ощущений и приключений, особенно перспектива участия в настоящей войне, также вызывала интерес молодых людей при вербовке;
  • согласие на участие в конфликте более продиктовано эмоциональными решениями, реже - рациональным выбором:
    • основным стимулом для вступления в ряды ИБТ было желание помочь мусульманам (42%). Меньшинство (8%) руководствовалось любопытством и/или жаждой приключений;
  • средства массовой информации стимулировали первоначальный интерес новобранцев к сирийскому конфликту. Этим успешно воспользовались радикалы для вербовки молодых людей, давая альтернативную информацию по развитию событий на Ближнем Востоке:
    • критика или контрпропаганда идей экстремизма и ИГИЛ оказались недостаточно эффективны. Судя по всему, они наоборот повышали интерес к этой теме и к экстремистским группировкам, способствуя вербовке людей;
  • имеются свидетельства, что люди становились ИБТ, стремясь убежать от явной несправедливости окружения:
    • большинство кыргызских узбеков утверждали, что живут в гармонии с этническими кыргызами. В то же время упоминали коррупцию в органах правопорядка и дискриминацию на государственном уровне в качестве основных причин недовольства жизнью в Кыргызстане. Возможно, это усилило поддержку идеи идеального государства (халифата) за рубежом;
  • религиозная идентичность была важным движущим мотивом радикализации, поэтому вербовщики, в основном, искали потенциальных новобранцев в мечетях Кыргызстана и других стран;
  • в своих нарративах вербовщики ссылались на священные писания, пытаясь подтвердить свою правоту:
    • при этом религию использовали как главный источник идентичности для формирования внутригрупповых и внешнегрупповых связей, оправдания насилия вопреки распространенным священным учениям;
    • незнание религии новобранцами и манипулирование якобы культурной религиозностью помогали радикальным проповедникам отстаивать мифическую и политизированную версию религии;
    • культурная религиозность также сыграла определенную роль: многие новобранцы и их семьи были фактически религиозными «неофитами», что делало их уязвимыми для идеологической обработки радикальных проповедников, которые отстаивали мифическую и политизированную версию религии;
    • есть веские причины полагать, что «господствующие» исламские институты не пользуются доверием и не могут обеспечить какой-либо эффективный религиозный контраргумент или даже альтернативную ролевую модель;
  • большинство ИБТ, побывав в Сирии, столкнувшись с тяготами войны и повсеместной коррупцией, в итоге утратили иллюзии о своей «священной миссии». Этот и другие факторы, освещенные в исследовании, могут послужить эффективными контрнарративами, если не затягивать с их применением;
  • не исключено, что большинство ИБТ и некоторые члены их семей могут иметь недиагностированные психические расстройства, связанные с участием в военном конфликте. При отсутствии профессиональной поддержки есть риски дальнейшей радикализации и, в крайних случаях, криминализации;
  • коррупция в государственной, судебной и правоохранительной системах является основным фактором радикализации и препятствием на пути противодействия радикализации и терроризму. Это нельзя рассматривать только как нарушение передовой практики управления и прав человека. Существует возможная причинно-следственная связь между жестоким обращением, включая пытки, и дерадикализацией. Следовательно, это проблема государственной безопасности, которая подрывает инвестиции государства в борьбу с терроризмом и может стать в будущем мотиватором для внутренних антигосударственных террористических действий;
  • остаются нерешенными острые экономические, социальные и политические проблемы, включая коррупцию, из-за которых люди становятся уязвимыми к радикализации;
  • отсутствие признанной и эффективной политики дерадикализации ИБТ и членов их семей потенциально представляет собой риски безопасности как для Кыргызстана, так и для всего региона;
  • условия содержания в тюрьмах (совместное содержание, отсутствие реабилитационных программ и др.) не способствуют дерадикализации отбывающих срок ИБТ;
  • поддержка семьи и окружения является эффективным инструментом для предотвращения рецидива освобожденных ИБТ, однако на процесс могут повлиять враждебно настроенные сообщества.

    Оригинал публикации доступен по ссылке

Тема
Тема: Вербовка, Иностранные боевики-террористы, Интернет, Миграция, Нарративы и контрнарративы, Образование, Радикализация, Реабилитация и реинтеграция, Религия, Семья
Страна: Кыргызстан
Регион : Центральная Азия
Скачать
Webseite www.webdesigner-profi.de
FaLang translation system by Faboba